НИКАпавильон
НЕБО. САМОЛЕТ. ДЕВУШКА

    "Этот фильм - как глоток свежего воздуха и холодной воды с пронзительным привкусом. Это - как в детстве - ты очень молодой, очень доверчивый, очень чистый и не стесняешься своих слез". Рената Литвинова.

   История известная. Фильм, снятый Георгием Натансоном, по мотивам пьесы драматурга Эдварда Радзинского "104 страницы про любовь", очень популярной в шестидесятые годы с Татьяной Дорониной, Александром Лазаревым и Олегом Ефремовым в главных ролях до сих пор любим зрителями.
      И вот сегодня режиссер Вера Сторожева завершила работу над фильмом по сценарию Ренаты Литвиновой "Небо. Самолет. Девушка" - современным пересказом старой истории. В главных ролях - Рената Литвинова и Дмитрий Орлов, а Михаил Ефремов сыграл летчика -роль, которую почти 35 лет назад исполнил его отец.
      Фильм снят продюсерской компанией "БОГВУД кино" при государственной финансовой поддержке Службы кинематографии Министерства культуры Российской Федерации.
     Лауреат "Ники" Михаил Ефремов.

 

РАДОСТИ И ПЕЧАЛИ МАЛЕНЬКОГО ЛОРДА

    Иван Попов, за­помнившийся зрите­лям и коллегам сво­им режиссерским де­бютом — фильмом «Котенок», закончил на киностудии «Ан­гел-фильм» съемки картины по мотивам повести Ф. Бернетт «Маленький Лорд Фонтлерой». В главных ролях — Станислав Говорухин, Ольга Будина, Сергей Газаров, Екатерина Васильева и Алеша Веселкин.
    События происходят в небольшом американском го­родке позапрошлого века, где растет 8-летний мальчик — сын скромной учительницы музыки. Друзья уважают его за доброту и справедливость, и Седрик – так зовут мальчика — дорожит их уважением, как и памятью отца, кото­рого никогда не видел. Но однажды он узнает, что далеко за океаном, в огромном английском поместье живет ста­рый граф, в доме которого есть точно такой же портрет молодого офицера, как и на столе у матери Седрика...
     Картина снята в жанре семейного фильма, ставшем уже популярным и любимым.

      Лауреаты «Ники»: Станислав Говорухин, Александр Антипенко, Екатерина Попова-Эванс, Александр Атанесян, Игорь Толстунов.

"Зеленое яблоко - Золотой листок"

      Впервые "Зеленое яблоко - Золотой листок" вручали 26 ноября 1994 года в Центральном Доме кинематографистов. Приз тут же окрестили "молодежной "Никой", а Юлия Гусмана и Виктора Мережко - отцами-основателями. В Оргкомитет первого конкурса рошли члены Ассоциации молодых кинематографистов: Юрий Мороз, Игорь Толстунов, Валерий Тодоровский, Василий Пичул, Денис Евстигнеев, Сергей Маковецкий, Петр Луцик и другие представители новой "кинопоросли". Они-то и собирались "перераспределять лавры", "смещать акценты" и призывать творцов-классиков повнимательнее вглядываться в работы начинающих.
       Первая церемония вручения была названа модным словом "тусовка", тогда только входящим в обиходную речь.
       Газета "Сегодня" писала в те дни (29.11.94.): "...возраст детворы был для начала ограничен сорока годами, так что на соиска-иие хрустального приза претендовали пацаны и девчонки христовых лет и старше - но и это oне могло омрачить веселой атмосферы молодежного праздника...".
     Сейчас даже немного странно читать, что тогда лауреатами молодежного приза стали ныне маститые Игорь Толстунов, Сергей Урсуляк и Сергей Маковецкий, а также Петр Луцик, Алексей Саморядов и Сергей Курехин, которые, увы, так и остались для нас навсегда молодыми...
     Вторая церемония началась радиотрансляцией хрестоматийного мхатовского "Вишневого сада" и неожиданным появлением Виктора Мережко в образе Фирса, а закончилась вручением победителям саженцев яблонь "...с Непременным условием в течение двух дней посадить их возле Дома ветеранов в Матвеевском. Отцы-основатели планируют взрастить там вечно молодой (точнее вечно омолаживаемый) сад отечественного кино, в котором каждый год будут появляться аллейки новых имен…" ("Российская газета" 03.11.95)
      Этот год оказался урожайным для актеров Олега Меньшикова ("Утомленные солнцем") и Аллы Клюки ("Серп и молот"), режиссера Валерия Тодоровского ("Подмосковные вечера"), художников Надежды Васильевой ("Замок") и Александра Осипова ("Подмосковные вечера").
       В третий раз яблоки уродились через два года. Вручали призы за 95-96 годы. "Эх, яблочко...", - как-то не очень весело пели звонки в фойе Дома кино. Времена были тяжелые. Фильмов снимали мало, а работы молодых можно было пересчитать по пальцам. Многие, потеряв надежду делать настоящее кино, подались в клипмейкеры и телевизионную режиссуру. Главные "яблоки" забрали Тимур Бекмамбетов и Геннадий Каюмов за "Пешаварский вальс", Сергей Дворцевой за неигровой фильм "Счастье", а Юлия Дамскер, тогда еще не режиссер, а только драматург, за сценарий картины с длинным названием "Маленькие человечки с Большевистского переулка, или Хочу пива!".
      Приз "Зеленое яблоко-Золотой листок" не вручался пять лет. К счастью, ситуация в кинематографе за это время изменилась к лучшему: В год снимается уже не 15-20, а 50-60 фильмов, из которых половину (как минимум) делают молодые, и адресованы они чаще всего новому поколению зрителей. "Кино заметно помолодело", - такой диагноз поставили нашему кинематографу уважаемые академики и решили и впредь не позволять ему стареть. Рецепт вечной молодости прост: не менее одного яблока (но непременно с золотым листком) в год!
       Члены Совета Академии "НИКА" постановили: "Традицию вручения профессиональных призов молодым кинематографистам возродить!"
      Четвертая церемония пройдет в 2003 году. А пока фильмы снимаются и яблоки зреют, мы хотим познакомить вас с Положением, на основании которого и будут оцениваться работы молодых.
Лиза Антонова,
главный редактор конкурса на соискание
Национальной кинематографической
премии "НИКА"

 

НИКАпанорама

"Охота" пуще неволи
      Я живу в Волгограде. Снялся уже в 24 фильмах. И вот 42 часа болтаюсь в поезде, чтобы сняться в 25-ом под названием "Охота на зайцев". Это дебют молодого режиссера-документалиста Игоря Волошина по сценарию молодого Алексея Федорченко, пытающегося в качестве продюсера вместе с Воробьёвым возродить остатки славной Свердловской киностудии, которой, как и мне, скоро 60 лет. И, как ни странно, у них это получается.
      Я был в Свердловске в 1985 году. Снимался в "Покушении на ГОЭЛРО" у Николая Гусарова с покойным Георгием Юматовым и Александром Михайловым, а также с теперешним американцем Родионом Нахапетовым. Тогда же снялся в небольшой роли с молодыми мхатовцами Александром Феклистовым и Дмитрием Брусникиным у Павла Фатахутдинова.
      На перроне меня встречает второй режиссер киногруппы, не изменившийся за 16 лет Леня Чистов. Селит в гостиницу и спрашивает, найду ли я дорогу на киностудию? Еще бы! Как я мог забыть дорогу, если студийные люди меня помнят. Через 16 лет звонит в Волгоград художник по костюмам Ольга Гусак и точно называет мои размеры. С замечательным гримером Ларисой Ивановной Козловой работал у Хотиненко на "Мусульманине", а директор "Покушения" Нина Безган возила по грибы... Я не мог забыть!
      Как я был приглашен на роль Деда в этот короткометражный по длине, но огромный по содержанию проект. Из суеверия не называю его фильмом, пока не закончено производство.
       В Выборге на кинофестивале "Окно в Европу" нас поселили в одном номере гостиницы с Игорем Волошиным, чем, как ни странно, мы оба остались довольны. Ситуация напоминала сценарий "Охоты на зайцев" - Дед и Внук. Мы дружили.
      Но сценарий был написан гораздо позже. Судьба... Удивительное совпадение. "Парадом планет" называю я это со времен своего дебюта в кино в одноименном фильме Абдрашитова и Миндадзе. Думалось: "Раз в тысячу лет... Я начинал и заканчиваю судьбу в кино попыткой понять жизнь, мир, родных, себя и Вселенную".
       И вот я знакомлюсь с главным и единственным партнером.
        Рома Медведев, 7 лет. Он мне сразу говорит: "Я уже в школе! Просто сразу поступил. Это нетрудно!"
       Ему все нетрудно. У меня есть внук и внучка, но я никогда не снимался с детьми. Нужно смешивать жизнь и игру. Это трудно и рискованно. Но у нас, кажется, получилось и, уезжая домой, при прощании с "киношным внуком" я заплакал.
       Дед и Внук уходят от микрорайнов в простор, в прозрачность и чистоту леса. На снегу следы только заячьи и наши: больших и маленьких снегоступов. Если я с трудом брел в снегу по пояс, то Рома просто тонул. Я его подбадривал: "Плыви, Внук, плыви!".
      Он все выдерживал и все понимал, даже: "Учись хорошо, чтобы не быть артистом!" А когда очень уставал, у нас падал с сосны апельсин, в норе находилась шоколадка, в чайнике над костром - чипсы, за ухом у Деда - конфетка.
      - Ну Внучок! Съел конфетку и молчок!
      А он отвечал:
      - А Дед конфету променял на сигарету!
    Его правдивость, искренность и мудрая наивность привели к тому, что вся группа гордо повторяла: "Наш Роман не способен на обман!"
     Не могу пока закончить воспоминания, так как не закончена работа над фильмом. Но когда выйдет фильм, не нужны будут мои чувства на бумаге.
      Лучше читайте сейчас.

Петр Зайченко,
заслуженный артист России
член Академии "Ника"
г. Волгоград.

ЭЛЬДАРАДО

АВТОБИОГРАФИЯ (набросок)

     Мои родители принадлежали к категории читателей, зрителей, слушателей, одним словом — к публике. В семье не было никого, кто имел бы хоть какое-либо отноше к литера­туре или искусству. Так что примера для подражания рядом не имелось.
     Я научился складывать из букв слова, когда мне стукнуло три года. В детстве я буквально поглощал книги, читал запоем и чудовищно много. И где-то годам к двенадцати уже пони­мал: лучшая профессия на земле — писатель. Ибо ничего более прекрас­ного, нежели чтение книг, для меня не существовало. А доставляли это счастье — сочинители, писатели, авторы. Поэтому в выборе профессии метаний или сомнений не было. Из-за количества прочитанного в школе за мной закрепилась кличка «ходячая энциклопедия». К со­жалению, с годами прочитанного становилось все меньше и меньше, а невежества все больше и больше...
     К семнадцати годам я постиг, что писатель обязан доско­нально знать жизнь, а я, разумеется, ее не знал. Несытый быт эвакуации, очереди за хлебом, барачное жилье на Урале, с мо­ей тогдашней точки зрения, являлись не столько жизнью, сколько прозой и скукой. И я решил — надо идти в моряки, из­бороздить свет, окунуться в экзотику, а потом поведать че­ловечеству о пережитом в своих потрясающих книгах. Од­нако летом 1944 года Одесское мореходное училище не от­кликнулось на мой страстный запрос. И я случайно, что­бы перебиться годик в ожидании мореходки, поступил во ВГИК на режиссерский факультет. Мне еще не исполнилось семнадцати лет.
       В это время я, естественно, пописывал меланхоличе­ские стишки, как и многие юноши в этом возрасте. Мне удалось пробиться со своей заветной лирической тетрад­кой к лучшему поэту военной поры Константину Симо­нову. Он расчехвостил, притом очень вежливо, мои вир­ши, объяснив, что у поэта должна быть своя интонация, свое видение, свой мир, свой язык. Признаюсь, я тогда об этом не подозревал.
       Институт кинематографии, где нас учили классики Григорий Козинцев и Сергей Эйзенштейн, поглотил ме­ня без остатка. Я был самым молодым на курсе и сразу же оказался в положении догоняющего, ибо был всегда чес­толюбив. Сокурсники, издавна мечтавшие о режиссерской профессии, были опытнее, взрослее, мудрее. За спинами не­которых стояла страшная война. Учеба в киноинституте удо­влетворяла мои, так сказать, творческие инстинкты. И я за­был не только о капитанской фуражке и штурманской рубке. Я, несомненно, предал и свое неистовое желание стать сочи­нителем книг. Я променял свою писательскую мечту на сом­нительную честь превратиться в кинорежиссера.
     Это сейчас биографы и критики могут привирать, что пять лет работы в кинохронике, куда я попал по окончании ВГИКа, были периодом стихийного накопления жизненного материала. Ибо попутешествовал я действительно вволю: Камчатка, Командорские и Курильские острова, Сахалин, Кубань, Армения, Грузия — всех мест, где я побывал с кинока­мерой, не перечислить.
      Это сейчас, задним числом, легко заливать, что встречи с геологами и нефтяниками, моряками и летчиками, вулканологами и китобоями, пограничниками и железнодорожниками стали замечательной писательской школой, своеобразной копилкой соч­ных типов, характеристик, историй.
       Очевидно, основой моей натуры была поверхностность. Я выбрал путь наименьшего сопротивления и пока­тился по наклонной «киношной» пло­скости. Перейдя на «Мосфильм» в 1955 году, я вообще уда­рился в легкий жанр, который серьезные люди, не способные шутить, всегда считали чем-то второсортным. И эта точка зрения отражает наш невероятно вдумчивый национальный характер.
       Пропущу для краткости чисто режиссерский период мо­ей жизни, когда я поставил «Карнавальную ночь» (1956), «Де­вушку без адреса» (1957), «Человека ниоткуда» (1961), «Гусар­скую балладу» (1962). Это все были киноленты, поставленные по чужим сценариям. Мои же писательские поползновения в этот промежуток времени были столь ничтожны, что не за­служивают никакого упоминания.
       А с 1963 года начался новый этап моей биографии — я встретился с Эмилем Брагинским. Он пригласил меня в соавторы. Для начала мы накатали вместе ки­носценарий «Угнали машину», который немедленно был закрыт самим министром кино. Он сказал, что ки­но обладает магической силой. И после нашего филь­ма граждане Советского Союза начнут повально красть машины. Нам было жаль сюжета, и мы решили, что соорудим по нашему сценарию повесть и опубли­куем ее. Так что если я и стал половинкой прозаика, то обязан этим цензурному запрету всесильного киноми­нистра. Сейчас я ему бесконечно признателен.
        Свыше четырех месяцев мучились мы над каждым словом, сочиняя по готовому сценарию (где уже су­ществовали образы, ситуации, сюжет) прозаическое произведеине. Тогда мы поняли разницу между про­зой и пьесой, прозой и сценарием.
        В пьесе просто.
       Анна (охнув). Ой, как нескладно-то все!
       Иван (отворачиваясь к бутылке). А ты думала, что мы тут мед пьем?!
     А дальше режиссер выдумывает шикарные мизансцены, вводит музыку, артисты проникновенно произносят слова на фоне красивых декораций, а драматургу только и остается, что выйти в вечер премьеры на театральные подмостки с по­клоном, поцеловать ручку героине, обняться с героем и долго тискать потного режиссера. В сценарии тоже немудрено. «На крыше дома возник силуэт преступника. Он был от отчетливо виден на фоне закатного неба. Кровельное железо гремело под его торопливыми шагами. Из чердачного окна выпрыгнул следователь с револьвером в левой руке и устре­мился в погоню. Тогда преступник сиганул в жерло водосточ­ной трубы и понесся вниз. Труба по мере прохождения его те­ла расширялась. Следователь нашел вторую водосточную трубу и последовал примеру находчивого авантюриста...»
       Сценаристу нечего беспокоиться. Постановщик фильма все возьмет на себя. Режиссер превратит следователя из муж­чины в женщину, перенесет действие из России за границу и в средние века, переиначит диалоги, введет элемент инце­ста... а кинодраматургу только и останется выйти на сцену Дома кино в вечер премьеры и непроницаемо кланяться, принимая поздравления за вещь, к которой он имеет весьма отдаленное отношение. А потом побежать в кассу, чтобы как-то сгладить унижение...
      В общем, мы с Брагинским написали прозаическое произведение — повесть «Берегись автомобиля!» Ее напечатал журнал, а позже вышла книга. Тут бы мне взяться за ум, понять, что пришло время встать на магистральный путь и предаться сочинительству на бумаге. Но всяческие соблазны, которыми полна кинематографическая жизнь, как-то: лавры, фестивали, звания, призы — сов­ратили мою нестойкую душу, отвлекли от главного предназначения, и я отлудил одноименную с на­шей повестью киноленту. Так, по сути, и проходило мое бы­тие — в метаниях, противоречиях. Я буквально разрывался между глубоким трудом прозаика и легкой, беспечной рабо­тенкой кинематографиста.
      Вероятно, мы с Брагинским организовали коллектив по­тому, что вдвоем сподручнее острить. Неспроста парами шу­тили Ильф и Петров, Вольпин и Эрдман, Масс и Червин-ский, Бахнов и Костюковский, не говоря уж об их молодых сменщиках Горине и Арканове. Но попадались в литературе и титаны юмора, которые смеялись в одиночку, вроде Марка Твена, Аркадия Аверченко или Стивена Ликока. Мы же на титанов, увы, не тянули.
        Но вообще, если речь заходила о нашем дуэте, то все вок­руг, конечно, считали, что я припиявился к Эмилю, дабы кра­соваться в титрах в качестве сценариста и получить половину его денежек за то, что ставлю брагинскую писанину в кино. Резонное мнение! Но кое-что настораживало: зачем я тогда сдался Брагинскому в виде соавтора пьес и повестей?! Ведь пьесы реализовывали в театрах другие режиссеры, а повести доставались лишь читателю.
       Правда, в конечном итоге некоторые пьесы — «С легким паром!», «Сослуживцы» (театральная кличка «Служебного романа»), «Гараж» и «Аморальная история» (девичья фами­лия «Забытой мелодии для флейты»), а также повести «Зигзаг удачи» и «Старики-разбойники» были бережно перенесены на целлулоид одним из авторов, а именно мною. Опять не удержался!
        Однако кое-что из нашего бумагомарания не проникло в «самое массовое из искусств». К примеру, пьесы «Родствен­ники» и «Притворщики» так и не сочетались браком с кине­матографом. А «Убийство в библиотеке» - мистический иро­нический детектив — не прошло через мужественный идеоло­гический кордон чиновников Госкино...
     «Мы не пашем, не сеем, не строим,
       мы гордимся общественным строем...»
    Спасибо им, что уберегли меня от очередной киноподелки!
       Наш творческий брак (ха-ха, игра слов!) с Брагинским продержался четверть века. Таким сроком могут похвастаться не многие супружеские пары. Развод случился мирный и не повлиял на наши отношения...
      Однако я не ограничился одним Брагинским. Я еще при­нудил к соавторству Григория Горина («О бедном гусаре за­молвите слово», 1981), Генриэтту Альтман («Небеса обето­ванные», 1991) и Алексея Тима («Привет, дуралеи!», 1996). Всем стало окончательно ясно — как писатель-единоличник, я не состоялся.
       Репутация нахлебника, несмотря на то, что мне удалось протиснуться   и  ряды писательской  организации, конечно, тяготила меня. И только уязвленным самолюбием я могу объяснить, что на пятидесятом году жизни я начал снова по­писывать стишки. Наконец-то над моими литературными изделиями стояла одна фамилия. По недосмотру редакций некоторых журналов мои поэтические опусы проникли к чи­тателю и даже вышли отдельной книжонкой. Поэты-профес­сионалы относились к моему рифмоплетству либо высоко­мерно (это враги!), либо снисходительно (это друзья!). Как мне кажется, были правы и те, и другие. Но главное — стихов не замечали. Как будто их не существовало, и я склоняюсь к мысли, что так оно и есть. Ибо доказывать обратное — нудно.
      Потом в глубоком одиночестве я накарябал повесть «Предсказание». Я был уверен, что наконец-то создал чисто прозаическое произведение, которое принципиально не со­бирался ставить в кино. Целый год я держался, а потом все-таки рухнул. Пустился по проторенной дорожке и опять со­грешил.
       Дальше — хуже. Я вообще докатился до телевидения. Ко­нечно, некоторые попытаются объяснить мою очередную сделку с совестью тем, что не стало денег на фильмы, что не­вероятно трудно выйти на экран, а на литературном рынке колоссальное затоваривание. Но все равно это никак не мо­жет меня оправдать. Вместо того чтобы, стиснув зубы, стро­чить «нетленку» в стол, я, как истинная шлюха, пошел торго­вать собой на голубом экране...
       В глубине души я еще надеюсь, что создам свои прозаиче­ские шедевры: «Войну и мир» или, на худой конец, «Мастера и Маргариту». Одного боюсь: как бы дешевый блеск кинема­тографа или мишура телевидения не отвлекли меня опять от главного призвания моей жизни...

Эльдар Рязанов

 

 

КНИГА - ЛУЧШИЙ ПОДАРОК
      В день своего 75-летия Эльдар Александрович получил, надо полагать, немало подарков. Один из них преподнесло издательство "ВАГРИУС", которое выпустило новую книгу "Эльдар-ТВ" и дополненное издание "Необъятного Рязанова", где с любовью и теплотой о нем рассказывают друзья и коллеги. Как грустно пошутил виновник торжества: "такой чести обычно при жизни не удостаиваются".
      Главный редактор "ВАГРИУСа" Алексей Костанян, имеющий уже достаточный опыт работы с нашим президентом, считает: "Необъятность Эльдара Александровича как раз и заключается в том, что он талантлив не односторонне. Мы начали обнимать его 8 лет тому назад и так до сих пор не объяли.
     С удовольствием издали очень талантливую мемуарную книгу "Неподведенные итоги", сборник киносценариев, написанных совместно с Эмилем Брагинским, повесть 
"Предсказание". Сейчас вышла книга - "Эльдар-ТВ", посвященная его телевизионной деятельности в качестве ведущего "Кинопанорамы", "Парижских тайн" и других
телевизионных циклов, которые пользовались большим успехом.
     С Рязановым, как и с любой творческой личностью, работать безумно интересно. Признаться, есть и свои сложности. Поскольку, как и любой режиссер, человек он
требовательный, в некоторых смыслах, даже деспотичный.
    Любой талантливый человек талантлив во всем, и писательская деятельность занимает в его творчестве немалое место. И хотя сейчас Эльдару Александровичу исполнилось 75 лет, я полагаю, что творить он не перестанет..."
     Мы тоже пытаемся совершить дерзкую попытку "объять необъятное"...

 

"Необъятный Рязанов"

Марк Галлай
Говорить о друге трудно
     Однажды зашел у нас с Рязановым разговор о судьбах авиации, в которой я провел большую и, наверное, лучшую часть своей жизни. Эльдар спросил, как я воспринимаю очевидное падение общественного интереса к авиации по сравнению с временами, когда имена выдающихся летчиков и конструкторов были у всех на устах, а каждый большой перелет или авиационный рекорд вызывали интерес по-настоящему всенародный.
      Я ответил, что вижу в этом процесс, увы, естественный. В начале века и шофер автомобиля - в кожаной куртке, перчатках-крагах и очках на фуражке - выглядел героически. К середине века пришла мода на летчиков. Но, видимо, все, что органично входит в каждодневный быт, теряет романтический ореол. Вызывает интерес сугубо практический.
      - То же, наверное, произошло и с кино, - вздохнул Рязанов. - Оно, как и авиация, дитя двадцатого века...
      Очень хочется надеяться, что в этом своем прогнозе - относительно судьбы кинематографа - мой друг ошибся. Хотя даже такая перспектива лично ему не опасна: он всегда найдет себя - если не в кино, так в телевидении, литературе, в каком-то другом виде творчества.
      Шолом-Алейхем говорил: "Талант - он как деньги. Есть - так есть. Нет - так нет".
      У Эльдара Рязанова - есть. С избытком.

Андрей Петров
Вальс для Деточкина
      Композиторов, работающих для кино, конечно, знают в основном по песням. Но бывает очень приятно, когда непесенная музыка начинает жить своей жизнью отдельно от экрана. Так случилось, например, с вальсом из "Берегись автомобиля", который сейчас существует в нескольких записях - для полного оркестра, для маленького состава и с импровизациями.
      Кстати, не могу удержаться, чтобы не поведать читателям один замечательный эпизод.
      В 70-80-х годах мои авторские концерты проходили с неизменным участием замечательного Ленинградского концертного оркестра А.С.Бадхена. Дирижер позволял себе иногда во время исполнения на некоторое время уходить с эстрады. Оркестр минуту-две играл без него, и это вызывало восторг публики.
      Увидев это однажды, Эльдар страшно захотел "продирижировать" оркестром. И такой случай вскоре представился на ближайшем моем авторском концерте. Предварив свое выступление в качестве дирижера небольшим экскурсом в историю дирижерского искусства (о том, что раньше дирижеры стояли лицом к публике, спиной к оркестру, а Вагнер впервые встал наоборот и пр.), Эльдар взял дирижерскую палочку, взмахнул ею (оркестр, естественно, начал играть) и далее проделал все, что было необходимо, завершив игру оркестра эффектным жестом и благодарно пожав руку концертмейстеру... Думаю, что Гергиев и Рождественский позавидовали бы успеху, который имел в тот вечер Рязанов.
      Нужно сказать, что дирижирование - это "болезнь", и, заболев ею, Эльдар Александрович уже не пропускал случая, когда можно было бы взять дирижерскую палочку, встать перед оркестром и повторить свой успешный дирижерский дебют.

Людмила Гурченко
Здравствуй, кляча!
       С Эльдаром три встречи. Начало пути. Середина жизни -"Вокзал". И вот "Клячи", третья дистанция, самая короткая. Я должна была с Эльдаром пройти эти пути. И я это сделала. В этой картине я его очень любила. Мы друг друга поразительно чувствовали, как будто прожили всю жизнь бок о бок. Как люди, которые прошли все испытания, размолвки, интриги, сплетни, зависть. Переступили через все и снова вместе.
         Мы победили. Он все время чувствовал, что я живу с огромной неподъемной тяжестью на душе. Кладбище. Марик. Мама. И папа. Он это понимал! И мне было легче работать. Ведь как непросто жить, когда вокруг столько желающих "по-своему" оценить поступки, внезапно выскочившие слова...
        Недавно Эльдар рассказывал мне, что только после "Карнавальной ночи", когда он выходил к зрителям, зал стоял. И вот после "Старых кляч" точно так же.

Валентин Гафт
Секрет мастера
     Без Рязанова про мою киножизнь и сказать было бы нечего. Все самое лучшее связано с ним! Он добрый, легкий, влюбленный в артиста, которого снимает. Но всегда одержимый. Иногда на киноплощадке бывает почти бешеным, когда что-то не получается, и радостным, но безумно усталым, когда все это кончается.
    Рязановские картины имеют одну интересную особенность, будь это абсолютные шедевры либо просто удачные или менее удачные. У них один и тот же секрет. Они со временем становятся еще лучше и, когда их смотришь много раз, то хочется сказать словами Фаины Георгиевны Раневской: "Смотрела картину в четвертый раз. Сегодня артисты играли хорошо".

Василий Аксенов
Из ниоткуда в никуда
      Эльдар Рязанов принадлежал и принадлежит к тому небольшому числу артистов, что думают не столько о самовыражении, сколько о том, чтобы облегчить жизнь сограждан, - иными словами, он принадлежит к самой высокой традиции Ренессанса.
     Интересна и парадоксальна точка нашего первого "пересечения". В 1961 году в "Юности" вышел мой роман "Звездный билет", на который сразу со свирепостью набросилась партийно-комсомольская печать. В это же время Рязанов выпустил Фильм "Человек ниоткуда" с Сергеем Юрским в главной роли. Этот фильм тоже пришелся не по душе аппаратчикам. История "снежного человека" в советском обществе, очевидно, вызывала в их памяти ненавистные сатиры Зощенко. Фильм долго мурыжили, запрещали, разрешали, редактировали, снова запрещали, потом наконец выпустили со скрипом, со слезами. В газетах появились раздраженные статьи. Партийно-гебешный "Крокодил" напечатал огромную карикатуру. Изображены были два персонажа неприемлемых произведений: Юрский в звериной шкуре с надписью "Человек ниоткуда" и щуплый стиляжка с чемоданчиком "Звездный билет". Один спрашивает другого: "Вы откуда?" Второй отвечает: "Ниоткуда. А вы куда?" Ответ: "Никуда".
    Такой шедевр правоверного остроумия.

Сергей Юрский
Режиссерский смех
     Эльдар смешлив. Его смех звучит как "замри, стоп, отсюда начинай, остальное отбрось!"
     На съемках "Человека ниоткуда" мы случайно проделали один опыт. На пробе среди нескольких сцен был снят один крупный план героя: я был одет в голубой свитер с полосой. При монтаже этот план решили сохранить. Но мой костюм к этому времени уже изменился - свитер стал белым. По законам монтажа - полная несовместимость! И тут Эльдар произнес: "Если зритель это заметит, чего стоит наша работа! Значит, я совершенно бездарно поставил, актеры бездарно играли, сценаристы написали чепуху". Так и смонтировали: на среднем плане герой сидит в белом свитере, на крупном - в голубом с широкой полосой. Ни один человек этого не заметил!
      Я посмотрел фильм "Человек ниоткуда" спустя лет семь-восемь, и он вдруг показался мне безнадежно устаревшим. И все-таки я ощутил в этой картине насквозь пронизывающую стихию юмора - качество, которое, по-моему, отличает все работы Рязанова. Что же касается встречи на съемочной площадке, я об этом не раз мечтал, но наша с Рязановым общая творческая судьба складывается неудачно. Он написал режиссерский сценарий "Гусарской баллады", меня пригласили вместе с Голубкиной на пробу, но... в последний момент пробу не утвердили. С тех пор почти каждый раз, когда Рязанов готовится к съемкам нового фильма, мы обсуждаем возможности совместной работы, но пока ничего не получается... То из-за времени, то еще из-за каких-то причин. И очень жаль.

Михаил Швыдкой
Ожидание праздника
      Рязанов всегда парадоксально (празднично!) преображает быт, старается извлекать из него не только комическую (ироническую) подоплеку, но и возвышенность надежд, которые озаряют любую - пусть и самую тусклую - жизнь. Его герои - как в случае с Золушкой, - все время опасаются, что попали не в свою сказку, и уж во всяком случае не на свой бал, куда звали вовсе не их. Но если им хватает бесстрашия поверить в собственные силы, - Рязанов готов выступить в роли доброй феи и настоять на счастливом исходе стремительно развивающихся событий. Он помогает сомневающимся в себе людям обрести свою судьбу, - и терпеть не может тех, кто готов вырвать счастье любой ценой.
     ...В лирически-доброжелательном на вид человеке скрывается, однако, темпераментный трибун и - не боюсь этого слова - несгибаемый борец. Убедился в этом самолично в присутствии миллионов телезрителей во время программы "Культурная революция", где мы настаивали на том, что в России нет чувства юмора. Рязанов дал такую отповедь В.Жириновскому, на которую не решался ни один политик. Он защищал не только своих товарищей по цеху, но и всю российскую интеллигенцию. Для такой публичной полемики нужен дар укротителя. И Рязанов, как выяснилось, обладает им не только на съемочной площадке.
     Рязанов действительно человек, способный подарить праздник. Космический человек, как говорил Григорий Горин. А Гриша всегда знал, что говорит, потому что бьи мудрее всех нас.
      Так что, Эльдар Александрович, с законным Вас праздником!

Александр Ширвиндт
Закрытое письмо с открытым сердцем,
адресованное зарубежной общественности, от артиста,
человека  и  гражданина  Российско-Белорусского
сообщества Ширвиндта Александра Анатольевича

Копии:
- Генпрокуратура России
- Контора дачного поселка "Советский писатель"
- Международный суд, г. Гаага

       Дорогие друзья (обращение условное)
     Пользуюсь случайной возможностью проявить на бумаге долголетнюю травлю меня как личности, как художника и, по паспорту, мужчины со стороны человека, которому посвящаю данное печатное издание.
       В течение последних 30 лет (первые 30 лет я не помню, и слава Богу) так называемый юбиляр использовал меня в корыстных для себя целях. (Термин "использовал" прошу понимать в переносно-литературном смысле.)
        Но по порядку и коротенько:
       1. В к/ф "Ирония судьбы...", прикидываясь другом, он завлек меня в баню, где спаивал пивом с водкой, к чему я с тех пор пристрастился, не имея на это ни финансового, ни физиологического права.
       2. В холодном павильоне "Мосфильма" пробовал меня на главную роль в к/ф "Зигзаг удачи" в эротической сцене, положив в постель с актрисой С.Дружининой, которая в целях утепления и боязни главного оператора картины Мукасея, по совместительству ее мужа, лежала под одеялом в тренировочном костюме, чем окончательно похерила зачатки "порно" в советском кинематографе..
      3. В фильме "Гараж" т. н. юбиляр предложил мне без проб сняться в одной из главных ролей, но в последний момент испугался В. Гафта как пародиста и "убийцу в законе" и снял его.
     4. В период застоя так называемый юбиляр долго шептал мне на ухо, что хочет снять левый фильм "Сирано де Бержерак", и брал Меня без проб на роль графа де Гиша. При этом только для того, чтобы не снять меня в очередной раз, утвердил на роль Сирано Е.Евтушенко, в то время опального поэта. Фильм закрыли. Евгений перестал быть опальным поэтом, а я кем был, тем и остался.
      5. В ленте "Вокзал для двоих" эпизода для меня не существовало вообще, но этот садист уговорил меня сниматься - велев все придумать и написать слова самостоятельно. Я украсил собой эти две серии, но ни авторских, ни потиражных до сих пор не видно.
    6. Наконец, последняя экзекуция - фильм "Привет, дуралеи!". Тут этот вампир дошел до физического надругательства, исковеркав мою природную самобытность, - укурносил нос, выбелил волосы, разбросал по телу веснушки и даже хотел вставить голубые линзы, доведя меня до киркоровского абсурда, - я не дался, и он затаился до следующей картины.
     При этом он при всяком случайном случае кричит, что я его друг и мне все равно, в чем у него сниматься. Нет! Хватит! Прошу его обуздать или еще чего-нибудь резкое сделать, а пока возместить мне в твердой валюте мягкость моего характера...
    P.S. Гонорар за это письмо прошу присовокупить к совокупности моего ущерба от Э.Рязанова.

31 октября в ИТАР-ТАСС прошла пресс-конференция Киноакадемии «НИКА». Поскольку многие из вопро­сов, которые тогда обсуждались, за это время не утратили своей актуальности, то мы думаем, что стенограмма будет вам инте­ресна и небесполезна.

Я. БОРОВОЙ (ИТАР-ТАСС): Дорогие друзья, мы очень рады, что сегодня у нас проходит пресс-конференция Российской Академии кинематогра­фических искусств «Ника». Хотя всех присутствую­щих вы прекрасно знаете и любите, тем не менее, я представлю: президент Российской Академии кине­матографических искусств Эльдар Рязанов, художе­ственный руководитель Юлий Гусман и директор «Ники» Игорь Шабдурасулов.Жизнь Академии не заканчивается одной цере­монией присуждения премий, и очень хорошо, что жизнь продолжается. И вот уже выходит новая газе­та, проводятся фестивали. Сегодня мы хотели бы поговорить о планах и перспективах работы «Ни­ки». С вашего позволения мы предоставим слово каждому из участников пресс-конференции, после чего они ответят на вопросы. Я бы хотел начать с Игоря Шабдурасулова. Прошу вас.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Я буду краток. Церемо­ния состоится, как и предполагалось и как написа­но в нашем регламенте, в апреле будущего года, ско­рее всего это будет 17-18 апреля. В этом году мы по­меняем место проведения церемонии. Об этом речь шла еще два года назад. Поскольку прошлый год был для нас в каком-то смысле юбилейный, то мы сочли правильным сохранить традицию, и церемо­ния проходила в Доме кино. А в этом году будет дру­гая площадка. Нам бы хотелось, чтобы это был, во-первых, более вместительный зал. Во-вторых, я не хочу открывать никаких секретов, есть задумки не­сколько перестроить сценарий. Для этого нам по­требуется более обширное сценическое пространст­во. Предупреждая ваши вопросы, выскажу свою личную точку зрения в связи с Домом кино. Думаю, что мы найдем способы сотрудничества, если на то будет взаимная воля нового руководства, в частно­сти, моего близкого товарища и даже друга Игоря Угольникова, который, насколько мне известно, стал директором Дома кино. Мы эту тему уже обсу­ждали, никаких здесь нет недоговоренностей или каких-то подводных течений, по крайней мере, по­ка. Что касается самого конкурса, то он также прой­дет в установленные сроки. Есть некоторые измене­ния в регламенте. Об этом расскажут мои коллеги. Что касается бюджета и призового фонда, то все это по-прежнему в силе. Поэтому, в общем, мы трудим­ся, действуем, живем и планируем определенные новации, часть из которых уже реализована, часть еще в проработке. Прошу моих коллег дополнить и рассказать о том, что вас интересует, а дальше мы го­товы ответить на ваши вопросы.
Э. РЯЗАНОВ: Буквально несколько слов. У нас состоялся Совет «Ники», где мы рекомендовали 90 человек — новых членов Академии, так что на следу­ющий год, когда будет проходить предцеремони-альное голосование по конкурсу, Академия увели­чится примерно до 550 человек. Причем, дело не в количестве, а в качестве! В основном, это молодая кровь нашего кинематографа, талантливые люди, актеры, режиссеры, сценаристы, продюсеры, те, кто является визитной карточкой сегодняшнего ки­но, и это очень важно. Потому что омоложение — это один из самых нужных процессов.Вообще у меня ощущение, что «Ника» — организм живой. Вот это самое главное. У нас замечательная верхушка, вот этот Со­вет, состоящий из прекрасных творческих людей, каждый из которых личность, да и в человеческом плане прекрасные ребята и девчата. Так что я лично настроен очень оптимистически. Нам надо вылечить Юлика Гусмана, чтобы он оправился от несправедливой, чудовищной травмы, которую нанес ему Союз кинематографистов. Но я думаю, что лучшим лечением для него будет работа. ... Так что ничего, живем хорошо, не жалуемся. И желаем «Золотому орлу», чтобы он все-та­ки когда-нибудь взлетел.
Ю. ГУСМАН: Во-первых, здравст­вуйте, я очень рад вас видеть. И вы знаете, что действительно рад, поэтому я сначала хочу выразить вам, своим коллегам, боль­шую благодарность. Год был не только юбилейный, но и, как принято говорить, непростой. Так вот я хочу поблагодарить вас от своего имени и от имени Академии, хотя мне никто не поручал...
Э. РЯЗАНОВ: Считай, что мы сейчас тебе пору­чили...
Ю.ГУСМАН: Все средства массовой информа­ции, включая самые стёбные, самые стрингерские, самые отвязные, самые приятные, неприятные, дружеские, недружеские, поддержали нашу пози­цию и с «Никой», и Домом кино. И мы это понима­ем не просто как отношение к Шабдурасулову, Ря­занову, Гусману, ко всей этой команде, а просто, мне кажется, это понимание вещей, о которых мы стали забывать: справедливость, честность, достоинство, совесть, мораль. Сегодня главный термин - «баб­ки», извините за это непарламентское выражение. Но...так произошло. У нас есть одна традиция, ко­торая была 15 лет и активно поддержана на 16-й год. Если вы откроете эту газету, то поймете, что мы просто хотели сделать информационный бюлле­тень, потому что еще нельзя назвать ее серьезной мощной газетой, в которую она, надеемся, вырастет с вашей помощью. Был такой умный человек Вла­димир Ильич Ленин. Я его цитирую по памяти, по­тому что сейчас не принято его цитировать по пер­воисточнику. Он говорил, примерно так: лучший способ отпраздновать годовщину Октябрьской ре­волюции — это сосредоточиться на нерешенных за­дачах. Когда у нас прошла 15 годовщина, достаточ­но большой праздник, то оказалось, что существует море нерешенных задач. Поэтому мы решили, что по-прежнему, как сейчас принято говорить, пози­ционируем себя только как структуру, которая при­думана, жила и будет, я надеюсь, жить как средство объединения, радости, дружбы и гордости за искус­ство своих друзей и за наш кинематограф. Всё ос­тальное, все эти мелкие свары, разборки и комму­нальные войны, которые не приносят радости ни обществу, ни нашему Союзу, мы не собираемся про­должать и не хотим об этом даже думать. Но как пи­сал другой известный человек, кто на нашу землю придет с мечом, тот практически уйдет со щитом.
Э. РЯЗАНОВ: Не со щитом, на щите...
Ю. ГУСМАН: И вот эта газета. В ней нет ни од­ного слова, ни одной строчки, ни одной буквы вос­поминаний о пережитом, конфронтации в буду­щем. Это та позиция, на которой мы стояли и будем стоять. И второе. Никогда у «Ники» не было столь­ко мероприятий, которые мы провели или намети­ли. И это вызвано тем, что сегодня на волне любви к нашему кинематографу и его подъема, было бы очень обидно это не заметить, проморгать и не об­радоваться за коллег. Приведу простой пример. Я был на фестивале во Владикавказе. Пока не случи­лась эта трагедия с группой Бодрова, проходил фес­тиваль «Легко ли быть молодым?». Скромная затея для студентов и со студентами Северной Осетии. Там было несколько молодых актеров, не избало­ванных премиями. Были показаны фильмы «Ап­рель» Кости Мурзенко, «Смеситель» Саши Шейна, «Займемся любовью» Дениса Евстигнеева и «Упасть вверх» Александра Стриженова и Сергея Гинзбурга. Я видел разные залы, разные премьеры, но я нико­гда в жизни не видел такого успеха, такого фурора, который имели фильмы молодых режиссеров на фе­стивале во Владикавказе. Какими овациями встре­чали молодых звезд нашего кино, как их приветст­вовал по 30 минут стоя 2000-й студенческий зал. Это означает, что наше российское, русское кино не просто востребовано, не просто необходимо людям, а оно по-прежнему остается их кумиром.А когда мы читаем газеты или слушаем, о чем мы спорим, что мы делим и за что мы страдаем, то получается, что кончилась радость искусства, ра­дость побед, радость нашего кино, и осталось толь­ко «кто кого». Я бы очень хотел, чтобы каждое наше мероприятие... а мы планируем гигантский фести­валь в Крыму и скромнейшие просмотры по стране, снова возвращаем «Зеленое яблоко» и грандиозную «Нику» в новом помещении. Могу сказать, что все это во славу, а не назло. Спасибо большое!Я.БОРОВОЙ: Спасибо. Давайте перейдем к во­просам. Просьба называть издания, которые вы представляете.
Газета «Коммерсанть»: Вопрос к Игорю Шабду-расулову. Остались ли те же спонсоры, что и в про­шлом году, или список спонсоров изменился ка­ким-то образом? И вопрос господину Гусману. Как вы относитесь к назначению Угольникова на ваш пост?
Ю. ГУСМАН: Тогда я про спонсоров, а Игорь Владимирович про Угольникова.Прежде чем перейти к радостной теме Угольникова, жутко хотелось бы поговорить о будущем фестивале в Су­даке, а не о прошлом назначении кого бы то ни было. Но здесь есть две проб­лемы. Игорь Угольников, мой старый и добрый друг. Он во многом мой про­должатель. Он называет меня папой, а я называю его сыном, называл, по крайней мере. Это очень талантливый и яркий человек, хотя он не относится к миру кино, но, возможно, он отно­сится к той молодой плеяде шоу-менов, которые бу­дут очень полезны на этом месте. Поэтому к любо­му назначению Игоря Угольникова, куда бы то ни было, включая вице-премьером в России или по­слом на Кубе, я бы относился замечательно. Но про­блема в моем, как сказал Эльдар Александрович, тя­гостном уходе из Ясной поляны, или из ясного До­ма кино. Это подлое, низкое, лживое, сфальсифицированное, грязное и мерзкое дело захвата поме­щения. Иски поданы во все суды. Все суды будут выиграны, но ничего не изменится. Игорь Угольни­ков уже директор новой организации под названием Дом кино СК России, как и полагается при всех имущественных захватах. И даже если суд одного из микрорайонов нас восстановит, то кроме сообще­ния о том, что честь восстановлена, ничего не может произойти, потому что нам Союз в аренде отказал. Мы будем искать другое помещение, чтобы Цент­ральный Дом кинематографистов с его уникальной командой, его уникальной атмосферой и 68-летней историей продолжал жить и работать. Но сначала мы должны разобраться, ведь нарушены все законы, божеские, человеческие и гражданские, и мы хотим просто это понять. Потому что в истории имущест­венных отношений такого не было. Человек забо­лел, проработав 16 лет с грамотами, орденами, меда­лями и гимнами, а потом собрались несколько чело­век и решили его судьбу только потому, что мешал и стоял как плотина. Плотина размыта. Я вот такая размытая плотина сижу здесь... спасибо. Теперь по поводу радости.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Во-первых, Юлий Соло­монович обидел Угольникова, сказав, что он к кино не имел отношения и не имеет. А он даже собирает­ся свою картину представить на очередной конкурс.
Ю. ГУСМАН: Ну я не знал просто. Прошу, по­правку внести в протокол, что имеет отношение.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: А что касается спонсо­ров, то у нас их не было и в прошлом году. Может быть, в этом году они появятся. Но у нас в про­шлом году и в этом, надеюсь еще на много лет впе­ред, есть финансовые партнеры. Как вы, наверно, помните, это Фонд президентских программ Бори­са Николаевича Ельцина и группа компаний «Сиб-нефть». Эти два партнера, по-прежнему с нами. Если появятся спонсоры на иные внебюджетные проекты, на то, что мы планируем развивать и де­лать, то мы с удовольствием будем сотрудничать и со спонсорами. Но применительно к основной це­ремонии раз и навсегда у нас есть правило: никто и никогда не сможет увидеть на сцене свою вывеску. Никто и никогда не сможет говорить о том, что я — спонсор «Ники». Несмотря на то, что это не госу­дарственная, но совершенно для нас очевидно единственная общенациональная премия, мы не можем себе позволить такого рода сочетания.
Ю. ГУСМАН: Дополню. Я очень благодарен за эту фразу Игорю Владимировичу. За все 15 лет, как бы ни было тяжело или хоро­шо, мы никогда ничего кроме благодарности в бук­лете и титрах никому не обещали. Кстати, вы заме­тили, что и на «Оскаре», и на остальных серьезных церемониях не висят надписи: спирт, вино. Благо­дарим колбасоводский завод за то-то ... этого не бы­вает...
Газета «Ведомости»: Вопрос Шабдурасулову. Поскольку «Золотой орел» ввел довольно большие денежные премии всем своим номинантам, собира­ется ли «Ника» ответить симметрично?
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Вот симметрично отве­чать не собираемся. Даже если бы были деньги. А будем отвечать ассиметрично, как говаривал клас­сик. Мы не считаем правильным устраивать такую финансовую гонку вооружений и перебивать друг друга деньгами. Это на рынке такие варианты присутствуют, иногда на аукционе даже в благородных домах. Мы не на рынке и не на аукционе. И мы ис­ходим из тех параметров, которыми мы располага­ем. Я считаю, что призовая часть, безусловно, чрез­вычайно важна для лауреатов нынешних и лауреа­тов будущих. И ни мы этого не скрываем, ни они этого не скрывают. Но это не самое главное. И не единственное. Поэтому задумок о том, чтобы посо­ревноваться в количестве денег, даваемых в качестве дополнения к призу и общественному признанию, опять же, как говорил классик, это не наш метод.
Интернет издание «Film.ru»: Вопрос в том, что если вы будете возобновлять «Зеленое яблоко — Зо­лотой листок», что в общем несколько лет назад бы­ло очень пристойно, то, как вы думаете, будут ли в нем участвовать «детки»? Все эти Ромы Прыгуновы, Филиппы Янковские? То есть тусовка высокопоста­вленной золотой молодежи?
Ю. ГУСМАН: Я попробую ответить. Мы дейст­вительно очень рады, что сейчас такое половодье имен молодых и не очень молодых кинематографи­стов. Но этот конкурс будет организован ровно так же, как он и был организован. «Ника» является его патроном. Более того, этот конкурс будет проходить не на бюджетные деньги «Ники». Кроме помощи в организации мы ни на что не претендуем. Все будут делать молодые кинематографисты. Вручать, вести и организовывать. Так было и раньше. Будет создан Оргкомитет, как бы высший Совет, будет Отбороч­ная комиссия и Большое жюри. И, конечно же, церемо­ния вручения при­зов. Кто будет лауре­атами, кто будет номинантами, это про­блема молодых. Скоро будет закон­чена последняя ре­дакция регламента, которую мы рассмо­трели на Совете Академии. И этот регламент, как всегда, появится на сайте «Ники». Это будет от­крыто, мы будем ждать ваших предложений, крити­ческих замечаний.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: А что касается возраста, то это не мы придумали, есть ведь определение ЮНЕСКО о том, кто молодой. Вот, по мнению ЮНЕСКО, молодые те, кому до 40.
РИА-Новости: Скажите, а будет «Ника» иметь свой дом? Какое-то помещение.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Мы уже имеем домик, в котором находится офис «Ники» и в котором про­ходят заседания Совета Академии. Наш офис нахо­дится в Гранатном переулке. Милости просим в гос­ти, если кто-то там еще не был...
Э. РЯЗАНОВ: ...в очаровательном старинном особняке.
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Да. Нам предлагают этот особняк взять полностью для того, чтобы после ре­конструкции и ремонта создать что-то вроде Центра «Ника», клуба «Ника». Мы на эту тему размышляем, ведем переговоры, поскольку, это все те же деньги, которые необходимо найти. Так что такие идеи есть. Но офис, наша штаб-квартира, она существует дав­но, уже больше полутора лет. А что касается какого-то публичного киноцентра «Ника», то я знаю, что это хрустальная мечта Юлия Соломоновича. Он ме­ня, Эльдара Александровича и Совет Академии по­стоянно подгоняет и бьет по голове, что мы должны сделать все возможное и невозможное, чтобы это произошло. У нас была встреча с мэром Москвы на эту тему. И я не исключаю, что через какое-то время мы сможем обнародовать свои планы по созданию киноцентра «Ника».
Вопрос из зала: А в Киноцентре он не будет?
И. ШАБДУРАСУЛОВ: Не будет...
Ю. ГУСМАН: Я добавлю два слова. Так жизнь устроена, что сегодня все заинтересованы в появле­нии новых мест общения. И когда сегодня стали продаваться билеты в Дом кино, то это называется «туши свет».Могу вам сказать, что в городе Александрия с помощью ООН и ЮНЕСКО за полтора миллиарда долларов воссоздана разрушенная когда-то библи­отека. Бесплатная для любого посетителя. Во всем мире: Англии, Франции, Новой Зеландии, Австра­лии, Америке - всюду растут тенденции защищать неимущие слои. Сегодня мы под лозунгом рыноч­ной экономики лишаем людей возможности встре­чаться, дружить, спорить, обсуждать фильмы. Мы очень надеемся эту традицию возродить.
Телекомпания ТВЦ: Вопрос к Рязанову. Эльдар Александрович, как человек мудрый, спрогнозируйте, пожалуйста: как сложится через 5 лет судьба премий «Ника» и «Золотой орел»? И как будут раз­виваться их отношения?
Э. РЯЗАНОВ: Ну, я не гадалка, не Сивилла, не прорицатель и в этом жанре никогда не выступал. Я могу сказать про «Нику». Мне кажется, что она бу­дет существовать. Понимаете, агрессия отрицания и нелюбовь — чувства неплодотворные. Среди акаде­миков «Золотого орла» очень много моих друзей, приятелей, коллег. Премия создана была, так ска­зать, на почве нелюбви и агрессии. Это меня очень огорчает. Если они смогут преодолеть вот этот за­мес, то вероятно, у них тоже есть будущее. Дай Бог им здоровья. Но от премии немножко пахнет державностью. Я понимаю, что задача создания креп­кого государства правильная, но хотелось бы, что­бы его создавали не прежними методами, не сталинско-социалистическими, а новыми демократи­ческими. Я абсолютно за то, чтобы у нас было силь­ное государство. Я хочу болеть за наш футбол, за хоккей. Хочу в праздники добровольно вывешивать национальный флаг, как это делает, скажем, любой гражданин Америки. Но понимаете, если меня будут заставлять это делать, если меня будут манить каки­ми-то тоталитарными примочками, то я этого де­лать не стану. В том вся сложность и вся деликат­ность. Я не знаю, что вообще произойдет. Вспоми­наю старую шутку времен Хрущева. Когда два еврея в 2000 году встречаются в Москве на улице Мао Цзэдуна и один говорит другому: «А при русских-то было лучше...» Понимаете? Поэтому, что будет даль­ше, я не знаю! О чем мы говорим, ведь мы находим­ся в состоянии Третьей мировой войны. Просто дру­гие формы у этой войны. И говорить на этом фоне о том, кто победит — «Золотой орел» или «Ника»... Я получил листок, чтобы проголосовать за «Зо­лотой орел». Я не проголосовал, потому что просто не понял, по какому принципу отбирали фильмы. Почему же тогда Эйзенштейна там нет или Чапли­на? Они на таких же основаниях могут претендовать на премию «Золотой орел». Я не мог посмотреть большую часть фильмов, потому что это не было ор­ганизовано. Какое-то гусарско-скоропалительное желание утереть нос, вообще обогнать и т.д. А по­том начинается пробуксовка. Я не буду влезать в проблемы этой Академии, это их проблемы, они их должны решить. Если будет еще одна премия, я только за. Ведь это единственная премия, которую я вообще могу получить. Потому что я не могу полу­чить премию «Ника» больше никогда. До тех пор, во всяком случае, пока я её возглавляю. Если в «Золо­том орле» поймут эту элементарную этическую ис­тину, что руководители организации не могут себя награждать, все будет прекрасно. Понимаете? Это не понимала советская власть. Расскажу старый анекдот: «Что будет с Крокодилом, если он прогло­тит Брежнева? Он будет два месяца какать ордена­ми». Так что извините на этот короткий вопрос еще раз говорю: не знаю. Хочу добавить еще, я не помню, как выглядела «Искра» ленинская, из которой разгорелось пламя, думаю, что она выглядела значительно беднее, хуже и несчастнее. Но все мы помним, чем это кончи­лось. Поэтому отнеситесь к этой газете как к буду­щему раритету.
Ю. ГУСМАН: И на этой оптимистической но­те... (все смеются)
ВЕДУЩИЙ: Благодарю вас всех. А от имени ИТАР-ТАСС желаю «Нике» успехов.